Форум сайта Ranetky.su (Ранетки) - группа и сериал Ранетки: Во Мне written by suslya

Цитата

Позволю себе не согласиться. рак - такая вещь... Если пошли метастазы, то не спасет никакое лечение. Редкие случаи, когда "было и пропало" скорее исключение из правил. А наши врачи в большинстве своем заболевших списанным материалом считают. Зачем лечить, если все равно результата не будет? Хорошо, если удастся найти такого врача, который сможет подобрать лечение чтобы снять боли(а боли в таких случая просто адские. На последних стадиях - морфий три раза в день). Другие же начинают работать лишь с теми, у кого начальные стадии и есть возможность вылечиться с помощью химиотерапии или операции. Тех же, кому нужно более серьезное вмешательство - банально выписывают домой, умирать. Сама сталкивалась с таким отношением и изучила уже всю эту "кухню" вдоль и поперек в свое время. Официальные данные, которые приводит наше здравоохранение(ну как всегда: все хорошо, все замечательно), с реальностью ничего общего не имеют, увы...
Юль, если честно, возникала такая мысль, но я как-то сразу ее отогнала: не сможет же Лена так жестоко поступить с Витей?! Оказывается, смогла... Зная, что у нее нет ни единого шанса заставила Степнова привыкнуть к себе... Не знаю, как-то это неправильно. Могла же уйти, когда поняла, что влюбляется и что он ей дорог.
Спасибо за проду.

Цитата

Прежде всего и сам человек должен хотеть вылечиться, цель должна для этого быть, стимул... Плюс огромные деньги и грамотные врачи. Согласна, что четвёртая стадия это почти всегда смертельно, единичные случаи только, когда есть шанс, но всё же иногда случается чудо. Да, выздоровление это скорее исключение, которое лишний раз подтверждает правило, но всё же случается, что самые безнадёжные случаи удаётся вытянуть... Но... Полностью согласна с Настей, что в нашей стране это вообще из области фантастики. Здесь и когда ещё довольно много шансов на благополучный исход, тебя пошлют и даже глазом не моргнут, а в случае Лены... Девочка из бедной семьи, котороя и сама уже руки то опустила...

А теперь по поводу Степнова... Если честно, в этой проде у меня какое-то отвращение к нему возникло прям...
Да, понятно что Лена изначально была не права, что лгала ему, что дала ему надежду на будущее с ней... Я не одобряю её поступка ни в коей мере.
Но, простите, когда к тебе приходит молоденькая девочка, причем которую ты любишь, и говорит, что она, черт побери, смертельно больна... Мозг включать всё же надо, а не своим уязвлённым самолюбием думать! Бери, тащи её в лучшие клиники, выкладывай бабки, тяни её, попытайся сделать хоть чего-нибудь, если, как ты говоришь, действительно любишь! А так... Лена поступила эгоистично? Возможно... Но не со зла же она это сделала! Она первый раз в жизни полюбила, первый раз испытала это чувство, которое предавало ей силы, так как тяжело ей было решиться на это признание! Витя вообще думал о чем и ком-нибудь кроме себя когда-нибудь?! Да, она соврала. Соврала жестоко, не спорю, но кому из них больнее? Он будет жить, будет счастлив, будет любить, увидет своих детей, а она? Маленькая девочка, которая до смерти напугана страшным диагнозом, которой так нужно тепло, ласка, поддержка, понимание. Он просто отшвырнул её от себя, даже не дал толком объясниться, не спросил, что может для неё сделать, возможно ей деньги нужны... Помог бы, а потом уже разбирался кто виноват, а кто нет.Взрослый, ё-моё, мужик, а повёл себя как... Не знаю даже... Вообще не могу найти нормальных слов, чтобы описать чувства, которые вызвало у меня его поведение.Ещё язык повернулся Кулёмину расчетливой назвать! Сам то когда успел святым стать?! Вспомнил бы хоть как Ленке плохо было, как она от боли мучилась. Так нет же! Обманули его видете ли! Враньё тоже разное бывает! А не подумал, дорогой Витенька, что Лена просто очень боялась тебя потерять? Хотела хоть немножко почувствовать себя счастливой, а ты... Короче, будь моя воля сейчас, я бы такую пощечину сейчас Степнову влепила, что у него пол рожи красной бы стало. Пусть задумается получше что такое любовь и что она для него значит, а то по-моему мальчик ещё не повзрослел.

Юльчик, спасибки тебе. Наверное сколько раз буду перечитывать эту проду, столько и будет она во мне кучу эмоций поднимать.

Тань, да, ты во многом права. Оба виноваты: кто-то в больше степени, кто-то в меньшей. Лена соврала, Степнов предал... Вообще, сложно как-то оценивать эту ситуацию, кто знает, как бы мы повели себя в их положении.

Большое спасибо всем за комментарии! Вот и подошел этот несчастный фанфик к концу




- До свидания, и позовите, пожалуйста, следующую! – услышал я, как кудрявая блондинка распрощалась с пациенткой, и уже через мгновение вышедшая из кабинета женщина проводила меня изумленным взглядом.
- Привет, - произнес я, прикрывая за собой дверь. Докторша мгновенно уставилась на меня недобрым и каким-то осуждающим взором. – Как дела?
- Что ты здесь забыл? – грубо спросила Валерия, не потрудившись ни поздороваться, ни ответить на вопрос.
- Вижу, Лена уже рассказала тебе о нашей с ней ссоре, - потупил взгляд я, почему-то не решаясь пока подойти к столу, за которым сидела девушка.
- Ко мне сейчас пациентка придет! Выметайся! – возмутилась гинеколог, но я в ответ на ее слова лишь достал из кармана талончик. – Оригинально! У тебя проблемы по женской части? – язвительно поинтересовалась экс-Новикова, со злобным прищуром наблюдая за тем, как я присаживаюсь на стул рядом с ней.
- Лер, мне надо с Леной увидеться, - озвучил я свою просьбу. – Прошлая наша с ней встреча закончилась не очень хорошо… И я хочу попросить у нее прощения, но она, по-видимому, меня слушать не желает. Ты тоже знала, что у нее рак, да? – поднял я взгляд на девушку. Лера не ответила, хотя судя по ее реакции, а вернее ее отсутствию, было ясно, что она в курсе. – Это так… страшно. Я вначале так разозлился на Ленку, а потом только до конца осознал ее слова. Я хочу помочь ей, Лер. Ведь можно же хоть что-то сделать, правда? – с надеждой посмотрел я на Капитонову.
- Теперь уже нет, - отчеканила девушка.
- Но всегда ведь есть шанс на чудо, - не хотел я верить ее словам. – Я готов выложить любые деньги, отвезти ее куда угодно, лишь бы ей помогли! Я готов горы свернуть, миллионы достать, только бы она была рядом! И пусть это будет один из самых тяжелых периодов в ее жизни, но мы пройдем его вместе.
- Вить, Лены больше нет, - оборвала меня на полуслове Валерия. Ее фраза подействовала на меня как большой, оглушительный взрыв, лишающий способности здраво рассуждать и оценивать ситуацию. – Она умерла, понимаешь?
На несколько секунд в помещении повисло молчание. Я пытался вникнуть в смысл произнесенного Лерой, а она в упор смотрела на меня все с тем же осуждением и презрением в глазах.
- Это Лена попросила тебя так сказать, да? – догадался я. – Ну, зачем вы так, девчонки? Лер, я же понимаю, что виноват, но и она ведь тоже неправа. Не стоило врать, - глядя в глаза кудрявой блондинке, убежденно сказал я. – Она могла бы рассказать мне правду, когда поняла, что между нами зарождаются чувства…
- Я повторяю тебе: Кулемина умерла, - продолжала твердить девушка.
- Лера, дай мне ее новый номер или адрес… или хоть что-нибудь! Мне надо поговорить с ней! – настаивал я на своем. – Помоги мне загладить перед ней вину, и я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы Лена вылечилась…
- Ты что, тупой? – неожиданно вскочила на ноги Капитонова и заорала на меня так, что было слышно, наверное, километрах в двух. – Лена мертва, ее больше нет! И все это благодаря тебе, придурок! – слезы хлынули из подведенных глаз блондинки, а меня все больше охватывали подозрения, что она не врет, и от этого становилось страшно. – Она же последние месяцы жила только тобой и вашими отношениями, а ты… Лучше бы она вообще никогда тебя не встречала, может пожила бы еще! А ты… это ты ее убил!
- Лер, ты чего? – ошарашенно смотрел я на бьющуюся в истерике экс-Новикову. – Ты… ты же шутишь? Лена… она ведь жива, да? Она не могла…
- Ненавижу тебя, урод! – неожиданно взвизгнула кудрявая блондинка и кинулась на меня с кулаками.
В ту же секунду дверь кабинета бесцеремонно распахнулась, и в помещение ворвался небольшого роста мужчина в белом халате. Мгновенно оценив ситуацию, он подскочил к Валерии и, обхватив девушку руками, оттащил ее от меня, а потом развернул кареглазую блондинку лицом к себе и крепко обнял.
- Все, Лерунь, тише-тише, - принялся он успокаивать Капитонову, мельком посматривая на меня. – Все хорошо. Слышишь?
- Как хорошо, если ее больше нет, Леш? – всхлипнула гинеколог, пряча заплаканное личико у него на груди.
- Жизнь продолжается, Лер. И Лене бы не понравилось, если бы она увидела тебя в таком состоянии.
- Ленка что, правда, умерла? – с ужасом спросил я у появившегося недавно врача. Тот лишь утвердительно кивнул в ответ, а Лера разрыдалась с новой силой. – Не может быть… - прошептал я, чувствуя, как подкашиваются ноги, а сердце то начинает стучать так часто, что кажется, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди, то перестает биться вовсе.
Дальнейшие события я помню смутно… Мужчина пытался на словах успокоить свою возлюбленную, а та никак не могла перестать плакать. Усадив ее на стул, Алексей слазил в шкафчик за корвалолом, но Лера не собиралась мирно, тихо ждать, пока ее напоят успокоительным. Пара хлестких, отчаянных пощечин по моему лицу, и врач снова оттащил девушку подальше, уже довольно грубо тряся ее и пытаясь достучаться до ее сознания. А я абсолютно ничего не чувствовал и не понимал… Будто смотрел на все со стороны зрителя. Ленка… Моя Ленка… Она не могла умереть! Это невозможно! Всего неделю назад она приходила ко мне, мы разговаривали. Это не могло случиться так быстро. Это какая-то ошибка… Жестокая, ужасная ошибка.
- Ты в порядке? – на плечо мне легла мужская рука, а сам Алексей сочувственно смотрел на меня.
- Как можно быть в порядке, когда узнаешь, что умер любимый человек? – ответил я, чувствуя, как глаза обжигают подступающие слезы. – Я… я…
- Любимый? – воскликнула вроде бы притихшая до этого момента Лера. – Это ты ее так любил, что выгнал, даже не поинтересовавшись, насколько ей плохо, а потом целую неделю не объявлялся, да? Ничего, что она ждала тебя? Ничего, что мучилась? Убирайся отсюда вообще, ублюдок!
- Лер, не надо так, - немного укоризненно, но все же довольно мягко сказал ей Алексей. – Ему тоже тяжело.
- Ему тяжело? – криво усмехнулась кудрявая блондинка. – Он не видел, как она умирала, как кричала, плакала и теряла сознание от боли, но все равно надеялась, что он придет! Хотела, чтоб он просто простил ее за ложь и сказал, что не ненавидит! Его даже на похоронах не было! Что ты сидишь? – рявкнула на меня Капитонова. – Иди отсюда.
- Расскажи мне все, - попросил я, понимая, что это моя единственная возможность узнать всю правду о моей девочке, о моей любимой Лене. – Я хочу знать.
- Больше тебе ничего не надо? – снова огрызнулась девушка.
- Лер, он имеет право знать, - вставил свое слово мужчина. – Подумай сама, ведь Лена хотела открыться Виктору, просто не успела этого сделать…
- Он сам не стал ее слушать! – продолжала противиться Валерия.
- Лера, я прошу тебя… нет, умоляю… позволь мне хотя бы сейчас получше узнать ту девушку, которая за столь короткий срок изменила все мои взгляды на жизнь и запала в душу настолько, что я просто не представляю, как теперь смогу без нее жить, - попросил ее я, глядя в карие глаза собеседницы. Она с минуту раздумывала, но потом все же сдалась…
- Я с самого начала говорила ей, что это плохая идея, – опустив взгляд в пол, произнесла Лера. – Как только она рассказала мне о тебе, я стала отговаривать ее от этой затеи, но она просто не хотела меня слушать… Все стремилась урвать деньги, откуда только могла. Она же упрямая была…
- Подожди… ты хочешь сказать, что Лена была со мной только из-за денег? – нахмурился я, не веря словам блондинки.
- Поначалу – да. А знаешь, на что она копила? – поинтересовалась гинеколог.
- На лечение? – выдвинул я предположение.
- Себе на похороны, - выдохнула Лера. - Когда уже стало понятно, что рак у нее перешел в последнюю стадию, Лена начала копить деньги, чтобы, как она сама говорила, ее смерть не сильно ударила по карману родителей. У них ведь совсем небольшой достаток…
- Лер, я думаю, что лучше рассказать все с самого начала, - осторожно посоветовал Алексей, подсаживаясь к своей возлюбленной и оберегающе приобнимая ее.
- Все было нормально до того момента, пока мы не окончили школу, - пустилась в воспоминания немного успокоившаяся блондинка. – Вернее Ленка… Я-то выпустилась за год до нее. Кулемина всегда со спортом дружила, была умничкой… Знаешь, она, пожалуй, самой рассудительной всегда была из всей нашей компании, настоящим другом и опорой для всех. Веселая, жизнерадостная, искренняя… Мы строили планы, были полны оптимизма и подросткового максимализма. Поступление в институт… - задумчиво проговорила экс-Новикова. – Для многих это важное событие, которое дает начало новому, не менее безбашенному периоду жизни. Для Ленки же это стало началом кошмара… Конечно, она и раньше периодически чувствовала недомогание, но все списывали это на возраст, перестройку организма и прочее. Лишь при поступлении в физкультурный Кулемина узнала, что у нее рак яичника.
- И как она это восприняла? – спросил я, даже не представляя, как может отреагировать молоденькая девочка, только закончившая школу, на такую страшную новость.
- Нажралась вхламину впервые в жизни, - ответила Лера. – А потом на три дня закрылась в своей комнате и не желала оттуда выходить. Правда, совместными усилиями мы все же смогли заставить ее начать лечиться. Она таскалась по больницам, стоически выдерживала все, что с ней делали врачи, анализы сдавала… Родители в это время копили деньги на операцию, - рассказывала девушка, а глаза ее снова и снова наполнялись слезами. – Ленка до ужаса боялась этой операции… Но несмотря на ее опасения, все прошло хорошо. Опухоль удалили, и Кулемина через какое-то время пришла в себя: снова стала улыбаться, гулять, ходить по клубешникам… Мы думали, что самое страшное уже позади, но ошиблись, - выдавила из себя Капитонова и, не сдержавшись, снова заплакала. Сидящий рядом мужчина крепко прижал ее к себе и стал успокаивать, а я смотрел на них и понимал, что никогда уже не смогу обнять свою Ленку, увидеть ее улыбку, почувствовать прикосновение ее нежных губ к своей щеке. Сердце рвалось на части от осознания того, что моей любимой девушки уже нет в живых, что я не был с ней в последние дни ее жизни, что она ждала меня, а я слишком поздно смог перешагнуть через свою гордость… Но больше всего я ненавидел себя за то, что оттолкнул Лену в тот момент, когда ей так нужна была моя поддержка и мое тепло. Я даже не захотел выслушать ее, хотя прекрасно видел, как отчаянно она пыталась до меня достучаться. Вспомнил ее глаза, в которых застыла мольба, вспомнил, как она встала передо мной на колени, как я резко и грубо одернул ее… Она пришла ко мне со своей бедой, со своей болью, а я даже не удосужился вникнуть в суть ее слов, не подумал о том, что ей осталось жить совсем немного и как ей должно быть страшно.
- Виктор, давай в другой раз, - произнес Алексей, но, к его удивлению, за меня ответила Валерия:
- Не надо, Леш. Мне все равно нужно выговориться, - пробормотала она и, смахнув слезы, продолжила свой рассказ. – Через год у Лены обнаружили рецидив. И снова больницы, обследования, анализы… Для нее это было ударом. Представь себе: девушка думает, что вылечилась, а оказывается, ей в прошлый раз не до конца вычистили все от этой опухоли, и рак возобновился с новой силой. Клетки опухоли быстро переросли в злокачественные, и метастазы разошлись по организму. Врачи ставили неутешительные прогнозы, и Лена сдалась… Она не захотела лечиться дальше, потому что шансов на выздоровление у нее практически не было, она перестала выполнять указания врачей, потому что от таблеток и инъекций ее просто выворачивало наизнанку. Да и, наверное, просто не было рядом с ней того человека, ради которого она могла бы найти в себе силы бороться с той дрянью, которая убивала ее. Ленка ведь никогда серьезно не любила, - поджала губы экс-Новикова. - До тебя не любила… - добавила она совсем тихо. - Она стала копить себе на похороны, - с тяжелым вздохом произнесла Лера и замолчала.
- Почему она мне ничего не рассказала? – спросил я, чувствуя тупую ноющую боль в сердце. – Я ведь мог ей помочь… мог бы отправить заграницу, где медицина…
- Поначалу она была тебе никем, - пожала плечиками Валерия. – Стал бы ты оплачивать лечение какой-то левой девке? Навряд ли… А потом… Потом она боялась тебе признаться. Боялась твоего презрения, боялась, что ты от нее отвернешься. И, как оказалось, правильно делала, что боялась, - снова укоризненно посмотрела на меня кареглазая блондинка. – А я просто дурой была… Еще и давила на нее, чтобы она тебе правду сказала. А она будто чувствовала, что тебе эта правда не нужна.
- Лер… - снова попытался прервать поток ее упреков Алексей.
- Что «Лер», что «Лер»? – выбралась она из кольца его рук и встала, обратив на меня свой злобный взгляд. – Знаешь, Лена после рецидива один раз лежала в больнице с обострением. Я однажды пришла к ней, а ей совсем фигово было, и тогда она сказала мне, что руки на себя накладывать она не собирается, но если от нее хоть как-то будет зависеть – жить или умереть, она выберет смерть, чтобы не мучить родных и себя.
- Зачем ты мне это рассказываешь? – охрипшим от отчаяния голосом спросил я.
- Затем, что она в больнице три дня пролежала перед смертью! – выкрикнула девушка, и слезы снова вырвались из ее глаз. – Понимала, что умирает, и все равно мучилась, надеясь на то, что ты к ней придешь! Бредила тобой, теряя сознание, но все равно не разрешала звонить тебе. Хваталась за жизнь, как рыба на суше пытается дышать и все равно умирает…

Девчонки, всем большое спасибо за поддержку. Особую благодарность я хочу выразить нескольким людям... Во-первых, это Белок ))), которая консультировала меня по всем медицинским вопросам. Кристина, спасибо тебе за твое время, терпение и знания. Во-вторых, это paintera. Таня, спасибо за поддержку и подсказки, особенно по содержанию ближе к концу фика. И, в-третьих, спасибо моим постоянным читателям - Glamurnaya_Makaronina и mullato4ka. Ваши комментарии всегда подталкивали меня к написанию продолжения и радовали глаз.
Простите, что в этом фике я отошла от своего правила "В день по проде". Были на то и уважительные причины и неуважительные... как всегда, под конец писать совсем расхотелось. Задумка снова оказалась интереснее, чем само написание фика.

Девчонки, либо сегодня вечером, либо завтра утром я выложу бонус. Поэтому сильно не расстраивайтесь. Всех очень люблю и надеюсь, что этот фик не был слишком скучным.

Эпилог

От Леры я ушел в состоянии шока. Сел в машину и еще около получаса просто сидел в ней – трясущимися руками не мог не то что вести, но даже просто попасть в замок зажигания ключом. Периодически глаза застилали подступающие слезы, и я стискивал зубы, чтоб не дать им покатится вниз по лицу. Вспоминал свою девочку… Ее чуть хрипловатый низкий голос, ее нежность и ласку, ее любовь… Не понимал, как должен буду вернуться домой и жить дальше, делая вид, что все нормально, не понимал, как теперь вообще жить, любить, верить в светлое будущее. Как прогнать ту пустоту, которая овладела мной, и в чем теперь искать смысл своего существования. Она ушла из этой жизни, даже не узнав, что я ни капли не злюсь на нее, что не только простил, но и люблю… Люблю так, как больше уже не полюблю никогда.
Поняв, что если не пройдусь хоть немного пешком, то просто сойду с ума, я вылез из машины и добрел до ближайшей скамейки. Уселся на нее и прикрыл глаза. Несколько крупных капель все же скатились из моих глаз вниз по щекам. Плакал не я, плакало мое сердце. Внезапно я почувствовал легкий ветерок, приятно обдувающий мое лицо. Его прикосновения были почти невесомыми и какими-то знакомыми… Казалось, что даже запах у этого дуновения был родной. Ветерок, высушив слезы на моем лице, стих, а я поднялся на ноги и пошел обратно к автомобилю.
- Я не буду больше плакать, Ленок, - посмотрел я в синее небо. - Не буду, моя девочка.
Было больно… Больно от того, что впервые в жизни я по-настоящему полюбил девушку, и в итоге не то чтобы не смог ей помочь, а своими словами фактически довел ее до смерти. Не думал, что так получится… Не знал, что не успею все исправить…
Лишь теперь мне стало понятно, почему Лена так редко улыбалась. Лишь теперь я осознал, что за грусть постоянно прослеживалась в ее взгляде. Лишь теперь сообразил, почему из питомника она забрала именно Раду, а не кого-то другого…
Взяв себя в руки, я все же завел машину и выехал на шоссе. Сейчас мой путь лежал к родителям той, которая за тот небольшой промежуток времени, что мы были вместе, научила меня любить, сочувствовать и ценить то, что тебе дорого. Конечно, я понимал, что в том доме меня не встретят с распростертыми объятиями, но я и не претендовал на доброжелательность – я только хотел забрать Раду – последнюю радость в жизни моей любимой зеленоглазой блондинки…

Спустя пять лет…
Войдя в квартиру, я скинул куртку и устало вздохнул… Сегодня был на поминках Лены. Прошло, казалось бы, уже довольно много времени, а я никак не могу забыть эту девушку… Не могу и не хочу. Слишком многое она изменила своим появлением в моей жизни. Слишком глубоко любовь к ней засела в сердце, и ничто не могло ее оттуда выгнать – ни время, ни женщины, которые частенько пытались завести со мной отношения.
Рада встретила меня в коридоре и, пару раз вильнув хвостом, ушла обратно в комнату. Наверное, это просто совпадения, но мне всякий раз казалось, что в день, когда Кулемина ушла из жизни, собака всегда вела себя более спокойно, чем обычно.
Я сел за компьютер – моя личная трагедия не вызовет у партнеров по бизнесу никакого сочувствия, поэтому надо заняться работой. Однако из головы никак не выходила зеленоглазая блондинка, с улыбкой смотревшая на всех с холодного мрамора надгробья. Неожиданно в голову пришла мысль, и я, открыв браузер, полез в популярную социальную сеть. Введя в строчке поиска «Кулемина Елена», с замиранием сердца нажал на Enter и стал ждать результатов. 14 человек… Пролистав список, где-то в середине наткнулся глазами на знакомую внешность и зашел к ней на страничку. На аватарке стояла фотка Лены, которая, хитро улыбаясь, показывала язык в камеру. Полные жизни зеленые глаза, розовые щечки и всякое отсутствие какой-либо болезненности. Наверное, это фотка еще со школьных времен… Перевел глаза правее и увидел статус: «Дышать пока не поздно, согреть их своим теплом. Страх, боль и слезы всем смертям назло!» Да, в этом и заключалась вся Лена. Сначала она боролась со смертью, чтобы хоть как-то успеть помочь своим родителям, а потом – чтобы в последний раз увидеться со мной. Никогда не смогу простить себе того, что не засунул свою гордость куда подальше и не нашел ее, мою девочку, пока еще было не слишком поздно.
Рада ткнулась в руку носом, намекая на то, что ее не мешало бы уже накормить. Перевел взгляд на часы и добавил страничку в «Избранное». Надо будет перенести завтрашнюю встречу на другой день, потому что сегодня вечером я документами заняться точно не смогу. Теперь у меня есть более важные дела. Я узнаю, как и чем жила моя Лена до того, как встретилась со мной.
- Ну что, пойдем покушаем, прожора? – обратился я к Раде и в сопровождении собаки пошел на кухню, думая о том, что сегодня я изменю своим принципам и буду ужинать в комнате у компьютера, лелея память о той, которую я до сих пор люблю.

Юльчик, спасибо огроменное тебе за это шикарное произведение! Даже не смей никогда говорить, что этот фик получился скучным и неинтересным! Ты талантлевейший автор, твои творения всегда читаются легко и с большим интересом.
Ещё раз огроменное тебе спасибо, Солнышко!

А теперь по поводу проды... Что тут скажешь? Доигрался Витя.
Бывают ошибки, которые не смотря ни на что, всё же возможно исправить, пусть это долго, порой нереально трудно, но всё же можно. Исправить можно всё, пока жив... А есть такие вещи, которые уже ничем не поправишь и свою вину искупить будет нельзя никак, никогда. Да, Степнов понял... Только вот произошло это слишком поздно. Тяжело жить с вечной памятью и осознанием того, что не смог уберечь любимого человека, ещё тяжелее- с пониманием, что его жестокие слова и равнодушие лишили этого человека жизни, пусть даже той недолгой, что ему оставалось. И, пусть я сейчас покажусь слишком жестокой и злой, но Виктор заслужил эту боль. Он сам разрушил то, чего мог уберечь, сам отшвырнул ту, которая просила у него любви и тепла. Безжалостный урок: надо уметь держать при себе свои эмоции, самолюбие, гордость, когда на кону жизнь того, кто тебе дорог, потому что жизнь купить невозможно и невозможно воскресить того, кто ушел. Думал, что всё завязано на деньгах... Нет, никакие деньги не смогут вернуть ему любовь. Грустно и больно... Обидно за Лену до слёз. Хотя, слово "обидно", конечно использовать тут глупо... Такие эмоции нельзя выразить словами.

Юль, привет...
также как и Таня хочу поблагодарить тебя за этот фик! мало того,что он держал интригу постоянно, так тут еще показано, как можно жить,любить,бояться,надеяться,зная что умираешь... как можно потерять любовь и надежду на будущее, просто потому что не умеешь слышать другого...
в общем сложно мне подобрать слова, я в этом не сильна, но знай, что это твое произведение войдет в список моих любимых!

на самом деле всех жалко и за всех обидно! и за Лену, и за Витю ( за его надменность все таки,за то,что он опоздал и далее по списку...хотя жалость тут даже не то слово, скорее я не ожидала,что он окажется вот таким вот в последний разговор с Леной), и за Леру( вот так вот идти по жизни с подругой, которая копит деньги себе на похороны...это тяжело очень)
хотелось,конечно, чтобы сюжет все-таки изменился.. а сейчас я понимаю, что конец логичен,как бы жестоко это не звучало...

ААААААА! Я ревуууу.... Я конечно понимаю, что все логично и ожидаемо(надеяться на чудо после ее диагноза как-то глупо), но черт возьми, как хочется, чтобы все хорошо было! Чтобы была жива Ленка, Чтобы Витя ее простил и все у них было хорошо(((
Юльчик, спасибо тебе за этот фик. По ходу чтения он вызывал столько различных эмоций, что, наверное, останется одним из самых запоминающихся.

От Леры я ушел в состоянии шока. Сел в машину и еще около получаса просто сидел в ней – трясущимися руками не мог не то что вести, но даже просто попасть в замок зажигания ключом. Периодически глаза обжигали подступающие слезы, и я стискивал зубы, чтоб не дать им покатится вниз по лицу. Вспоминал свою девочку… Ее чуть хрипловатый низкий голос, ее нежность и ласку, ее любовь… Не понимал, как должен буду вернуться домой и жить дальше, делая вид, что все нормально, не понимал, как теперь вообще жить, любить, верить в светлое будущее. Как прогнать ту пустоту, которая овладела мной, и в чем теперь искать смысл своего существования. Она ушла из этой жизни, даже не узнав, что я ни капли не злюсь на нее, что не только простил, но и люблю… Люблю так, как больше уже не полюблю никогда.
Было больно… Больно от того, что впервые в жизни я по-настоящему полюбил девушку, и в итоге не то чтобы не смог ей помочь, а своими словами фактически довел ее до смерти. Не думал, что так получится… Не знал, что не успею все исправить…
Лишь теперь мне стало понятно, почему Лена так редко улыбалась. Лишь теперь я осознал, что за грусть постоянно прослеживалась в ее взгляде. Лишь теперь сообразил, почему из питомника она забрала именно Раду, а не кого-то другого…
Взяв себя в руки, я все же завел машину и выехал на шоссе. Сейчас мой путь лежал к родителям той, которая за столь небольшой промежуток времени, что мы были вместе, научила меня любить, сочувствовать и ценить то, что тебе дорого. Конечно, я понимал, что меня не встретят в том доме с распростертыми объятьями, но я и не претендовал на доброжелательность – я только хотел забрать Раду – последнюю радость в жизни моей любимой зеленоглазой блондинки…

- Здравствуйте, - поздоровался я с открывшей мне дверь женщиной. То, что это мать Лены, я понял сразу - слишком похожи они с ней были: светлые волосы, зеленые глаза. Только старшая Кулемина была чуть ниже, чем дочь. Через несколько секунд в коридор, тявкая на все лады, выбежала Рада, которая, увидав меня, тут же стала весело прыгать вокруг моих ног.
- Вы - Виктор? – догадалась женщина, глядя на бурные проявления радости щенка.
- Да, - немного удивленно ответил я, беря собачонку на руки. – А как Вы меня узнали?
- Леночка предупреждала, что Вы можете прийти, - бесцветным голосом ответила собеседница. – Пройдете?
- А можно? – осторожно спросил я, поражаясь такому гостеприимству. Я думал, что меня не то, что в квартиру, на порог не пустят после того, что случилось. Уже готовился выпрашивать через закрытую дверь, чтобы мне отдали Раду, а тут…
- Да, конечно, - отошла чуть назад женщина, и я вошел в тесный, узенький коридор. – Извините, забыла представиться, Вера Ивановна.
- Очень приятно, - ответил я, опуская щенка на пол. – Жаль только, что наше знакомство произошло при таких обстоятельствах.
- А Вы уже знаете, да? – глаза женщины мгновенно увлажнились слезами.
- Я был у Леры. Она же и дала мне ваш адрес, - глядя на убитую горем Кулемину-старшую, я все больше ощущал чувство вины. – Простите меня, пожалуйста, Вера Ивановна. Я не хотел, чтобы так получилось.
- Это все равно рано или поздно случилось бы, Виктор, - хозяйка квартиры достала из кармана платок и провела им по своим покрасневшим глазам. – Лена так и не рассказала нам, что между вами произошло, но одно я могу сказать тебе точно: она тебя любила. Что бы она ни сделала и не наговорила тебе в вашу последнюю встречу – поверь мне, она очень дорожила тобой.
- Я знаю, - тихо ответил я, опустив голову. Она любила… а я, как последняя сволочь, просто оттолкнул ее. На полу возле стены в ряд выстроились коробки, о содержимом которых оставалось только догадываться. Я присмотрелся, но никаких обозначений на них не нашел. – Это вещи Лены? – озвучил я предположение.
- Да, - кивнула женщина, тяжело вздохнув. – На дачу хотим их отвести, а то слишком тяжело смотреть на них и понимать, что это все, что осталось от дочери…
- Вера Ивановна, я вообще приехал за Радой, - сменил тему я, понимая, как тяжело собеседнице дается разговор о Лене. – Вы позволите мне забрать ее? Если хотите, она может жить по очереди то у меня, то у вас…
- Нет, Виктор, - тихо ответила хозяйка квартиры. – Если тебе не трудно, забери ее, пожалуйста. Она очень славная, но… глядя на нее, я постоянно вспоминаю последние дни жизни Леночки. Не пойми меня неправильно, я не хочу забывать о своей дочери, просто сейчас…
- Я понимаю, - не дал я ей договорить. – Мне тоже сложно свыкнуться с мыслью, что Лены больше нет. Вера Ивановна, а можно Вас попросить?
- О чем? – хлюпнув носом, спросила Кулемина-старшая.
- Вы не могли бы дать мне какую-нибудь фотографию Ленки, - произнес я, с надеждой посмотрев на мать своей любимой девушки. – У меня нет ни одной ее фотки… Я же до последнего не знал, что она больна.
- Сейчас, - ответила женщина и ушла в дальнюю комнату, но уже спустя несколько секунд вернулась, держа в руках рамку. – Вот, держи. Это Ленкина любимая фотография. Она всегда говорила, что только здесь она получилась более или менее нормально. Бери прямо с рамкой.
- Спасибо, - поблагодарил я собеседницу, бережно засунув изображение во внутренний карман пиджака. – Я, наверное, пойду, - неуверенно проговорил я, подхватывая Раду на руки. – Спасибо Вам за все. За Ленку спасибо. Я ее никогда не забуду.
- Вить, - неожиданно остановила меня женщина, коснувшись моей руки. Я удивленно посмотрел на нее. – Не вини себя. Лена все равно рано или поздно… такая болезнь… - сбивчиво пробормотала Кулемина-старшая. – А ты дал ей почувствовать то, что она никогда не ощущала – любовь.
Кивнув, я вышел из квартиры. На душе по-прежнему было как-то мрачно и грустно… Как я могу себя не винить, если именно я довел ее до такого состояния? Ведь именно из-за меня Лене стало хуже, и именно мои слова стали причиной ее смерти… И кто бы что там не говорил, гибель этого светлого ангела навсегда останется на моей совести.

Спустя полгода…
Прошло уже довольно много времени, а я никак не мог и не хотел забыть Лену. Постепенно боль от утраты притупилась, но целиком так и не исчезла. С ее родителями я больше не встречался, Лере тоже не звонил… Зачем напоминать горюющим людям о произошедшей трагедии своим появлением? Да и бередить незаживающие раны на своем сердце тоже не хотел.
Все чаще я задумывался о том, что было бы, если бы Лена рассказала мне о своей болезни, и я воспринял бы ее слова адекватно? Я бы постарался помочь, поддержать, добиться ее выздоровления… Она бы вылечилась, я бы сделал все для того, чтоб вылечилась, не отдал бы ее в холодные лапы вечности ни при каких обстоятельствах, и мы всегда были бы вместе. Всегда-всегда… А чуть позже я бы сделал ей предложение, и она наверняка, не раздумывая, согласилась бы стать моей женой. Ведь она любила меня… Я точно знаю, что любила… искренне, чисто, светло. Степнова Елена Никитична… Звучит красиво. Я улыбнулся своим мыслям и посмотрел на монитор включенного компьютера. Интересно, а много ли девушек с такой фамилией и именем найдется в социальной сети? Введя в строку поиска «Степнова Елена», я нажал «Поиск» и посмотрел на количество результатов. Ого! Девяносто семь человек! Немало. Чуть пролистал список вниз, рассматривая фотографии… Девочки, девушки, женщины… У одной вон вообще какая-то собачка стоит на аватарке, вместо ее изображения.
В этот же момент мое сердце екнуло, а сам я приблизил лицо к монитору, рассматривая фотографию. Рада! Я был уверен в том, что с монитора на меня смотрела моя собака, только там она была еще совсем маленьким щенком. Примерно таким, какой мы с Леной взяли ее из питомника. Сердце как-то непонятно часто-часто застучало… Смутные подозрения закрались в мою душу, и я зашел на страничку.
Там не было никаких личных данных, ни одного друга. Отправить девушке сообщение тоже было нельзя. В правом верхнем углу виднелась надпись «заходила сегодня в 11:16» и рядом стоял статус «Страх, боль и слезы всем смертям назло!». На стене было размещено несколько записей, которые я сразу же стал жадно читать.
Первая и самая поздняя была датирована вчерашним числом. Другая фотография Рады и небольшой текст: «Моя маленькая девочка… Как бы я хотела увидеть тебя уже взрослую: большую и сильную… Как же мне хочется смотреть, как ты растешь, становишься защитницей и верным, преданным другом, играть с тобой, покупать тебе всякие вкусности и игрушки, баловать тебя. Я очень по тебе скучаю и надеюсь когда-нибудь снова увидеть тебя…»
Вторая запись была несколько иного содержания… «Любовь… Шесть букв, обладающих такой силой, которая заставляет людей совершать подвиги и безумия. Надеюсь, что мое решение будет ближе к подвигу, нежели к безумию, хотя очень сомневаюсь в этом. Я борюсь… Решила бороться вопреки всему, хотя вначале не собиралась делать этого. Я знаю, что если бы я не противилась смерти, то всё уже кончилось бы, несмотря на старания тех, кто пытается сохранить мне жизнь. Не знаю, чем все кончится и когда. Я ни в чем не уверенна… Мне страшно, и я боюсь каждого нового дня, боюсь, что все это напрасно, что я сломаюсь. В любом случае, я не жалею о том, на что решилась… Даже если моя любовь останется со мной, а у тебя уже будет другая – я все равно скажу тебе спасибо. Спасибо за то, что был в моей жизни…»
Дальше читать даже не имело смысла. Я прекрасно понимал, что все это могло быть написано моей Ленкой, но теперь у меня появилось куча других вопросов. Кто все это пишет? С какой целью? Если она сама – то как? Ведь Лена умерла, а на том свете, как известно, интернета нет.
Не став долго ломать голову, я одел первые попавшиеся вещи и поехал к Кулеминым. Что-то мне подсказывало, что меня обманули… жестоко и, я бы даже сказал, подло. Неужели им так сложно было сказать мне правду? Я, конечно, понимаю, что сильно обидел их дочь и стал причиной ухудшения ее состояния, но ведь в разговоре с матерью Лены я же сказал, что очень сильно раскаиваюсь и люблю эту девушку. Возможно, Кулемины просто испугались, что еще одной встречи со мной, еще одного разговора Ленка на самом деле не выдержит, но как же тогда слова Леры? Ведь она была с моей девочкой в больнице… Тоже врала? Или я просто как утопающий хватаюсь за соломинку? Да, я могу ошибаться, но сейчас слабый огонек надежды зажегся в моей душе, и я был готов на все, лишь бы те несколько строк, которые я нашел на просторах интернета, были на самом деле написаны моей нежной и любимой Леной.
Однако это были не все сюрпризы на сегодня. На мой звонок в квартиру Кулеминых мне открыла какая-то совершенно незнакомая девушка крупного телосложения. Вид у нее был недовольный и хмурый, а из квартиры доносился громкий плач совсем маленького, скорее всего грудного ребенка.
- Вы к кому? – спросила дамочка, смерив меня подозрительным взглядом.
- А… я к Кулеминым, - ответил я, решив, что родители Лены сдали ее комнату этой девушке.
- Не живут тут такие, - отрезала она и попыталась закрыть дверь, но я успел придержать ее.
- Как не живут? – удивленно спросил я. – Всего полгода назад жили, а теперь не живут?
- Полгода назад эту квартиру купили мы! Прежние хозяева съехали, связи с ними у нас нет, – упрямо заявила молодая мамаша. – Послушайте, мужчина, или Вы сейчас уйдете, или я вызываю полицию.
Пришлось возвращаться в машину в полном недоумении. Цепочка становится все запутаннее, хотя… если вспомнить мой первый визит в эту квартиру… коробки, стоящие вдоль стены. Они переезжали! А я думал, что просто увозят Ленкины вещи. Но зачем мне опять наврали? Какой в этом смысл? Хотели, чтобы я не искал встречи с Леной, чтобы исчез из ее жизни? Тогда к чему все эти слова Веры Ивановны про любовь? Нет, я встречусь с этими людьми, чего бы мне это не стоило! Либо правду мне расскажут они, либо я не пожалею никаких денег, чтобы в этой ситуации разобрались частные детективы.
Следующим моим действием стал звонок Валерии. Наверняка она общается с Кулемиными… Значит, она может дать мне их новый адрес и телефон. Однако кудрявая блондинка, как оказалось, тоже не знает, куда подевались родители ее подруги. Еще больше меня поразило то, что Лера, похоже, так же, как и я, не в курсе того, что Лена, возможно, жива. По интонации ее голоса я чувствовал, что девушка не врет и ничего не скрывает. Капитонова сказала, что потеряла с Кулемиными связь почти сразу же после тех трагичных событий полугодовой давности. Собрав все свои силы, я решился спросить у экс-Новиковой о том, как прошли похороны моей любимой девочки. Раньше этим я не поинтересовался в виду того, что все это было слишком тяжело для меня. Ответ блондинки снова вызвал недоумение: оказалось, что похорон не было – была кремация, на которой Валерия не присутствовала. По ее словам, Лена не хотела, чтобы ее кто-то оплакивал, и запретила всем немногочисленным друзьям и знакомым появляться на этом скорбном мероприятии. О своих находках и подозрениях я ей рассказывать пока не стал, чтобы не обнадеживать почем зря. Кто знает, может я ошибся…

Все следующие дни я ждал ответа от своего друга, который, работая в соответствующих структурах, взялся найти мне новый адрес Кулеминых. Решение дел фирмы я поручил своим замам, которые были только рады на несколько дней избавиться от вечно недовольного и по пять раз за сутки грозящего уволить всех к чертовой матери шефа. Да, после того, как Ленка исчезла из моей жизни, я стал совсем угрюмым и порой слишком требовательным. Понимал, что сотрудники не виноваты, но уходя с головой в работу, я имел возможность хоть ненадолго заглушить тоску по своей девочке. Страничка «Степновой Лены» не закрывалась ни на секунду, а я, осознавая, что пока у меня не будет координат Кулеминых, сделать ничего не смогу, ждал новых записей на стене. Но их не было.
Наконец, получив листочек с нужными данными, я, не теряя времени, направился к людям, которые могли развеять все мои сомнения и подтвердить, а может быть и опровергнуть догадки. Я молился, чтоб второго не произошло, потому что вначале выхватить глоток спасительной влаги, а потом снова погибать от жажды, было еще мучительнее, чем умереть сразу, а если бы отец и мать Лены лишили меня последней надежды, то именно так и произошло бы. Подниматься в квартиру мне даже не пришлось: с Кулемиными мы встретились прямо около подъезда. Не знаю, как отец Лены, а вот мать ее точно выглядела намного хуже, чем в прошлую нашу встречу. Женщина осунулась, на ее лице появилось много морщин, глаза будто еще больше побледнели и теперь напоминали не зеленые, а серые. Одежда на обоих Кулеминых была хоть чистая и выглаженная, но явно старая.
Я подошел к ним, поздоровался сначала с мужчиной, потом с женщиной и стал выкладывать им цель своего визита. Собеседники внимательно слушали меня, не перебивая и не пытаясь нарушить мой монолог. Однако даже когда я закончил рассказывать им, что привело меня сюда, ни мужчина, ни женщина не произнесли ни слова. И это меня уже конкретно разозлило… Я стал требовать от них ответа, повышая голос и не обращая никакого внимания на то, что мы на улице. Наконец, Вера разрыдалась и стала рассказывать мне все, как оно было. Так я узнал правду, которую от меня скрывали полгода…

Германия. Спустя неделю…
Я вошел в современно оборудованную клинику Кельна. Да, не сравнишь с нашими, российскими больницами… Вежливый медперсонал, никакого запаха лекарств прямо от входа, все с учетом ограниченных возможностей инвалидов: лифты, пандусы…
Ноги подкашивались от волнения и ожидания встречи с той, которую я не видел долгих шесть месяцев, которую считал погибшей. Она снилась мне ночами, улыбаясь своей немного детской улыбкой, мне казалось, что я постоянно вижу ее в толпе прохожих, я мечтал еще хоть раз ощутить ее щекочущее дыхание на своей коже. Я мечтал, грезил, ласкал в памяти ее светлый образ, но даже в самых смелых своих грезах не мог представить, что когда-нибудь это воплотится в жизнь. В Германию я рванул, как только смог уладить все дела с документами и визой, к тому же, нашел человека, который согласился поехать со мной в качестве переводчика. Сам-то я по-немецки не говорю. Английский – пожалуйста, а вот немецкий я так и не выучил, о чем сильно пожалел неделю назад – мог бы не ждать сопровождающего и уже два дня как увидеться с Леной. Вот вернемся домой, обязательно займусь изучением этого языка, думаю, что знание его может еще не раз пригодиться.
- Она на пятом этаже, - подошел ко мне Романов, который и согласился ехать со мной в Германию. – Пойдем?
- Пойдем, - ответил я, и мы направились к лестнице.
- Волнуешься? – спросил друг, глядя на небольшой букет в моих руках, купленный специально для этой белокурой врушки.
- Угу, - кивнул я.
- Все у вас нормально будет, - похлопал меня по плечу Иван. – Представляю, как она тебе обрадуется… И представляю, как не обрадуется она мне, - усмехнулся друг.
- Ленка долго терпела твое негативное отношение, но после случая с Радой…
- Да знаю я, знаю, - вздохнул собеседник. – При первом удобном случае попрошу у нее прощения…
- У Лены или у Рады? – хохотнул я.
- У обеих, - ответил смешком друг, и мы наконец-то дошли до нужного этажа. – Палата №502. Слушай, - остановил меня за рукав Романов, - иди один. Я пойду пока по Кельну прогуляюсь. Думаю, я здесь сейчас буду лишним.
- Спасибо, - поблагодарил я его и улыбнулся.
- Да не за что. Звони, как буду нужен, - сказал Иван и ушел. Я, бросив взгляд на букет, решительно пошел по коридору, ищу нужную мне дверь. Нашлась она довольно быстро. Я хотел уже было постучать, но тут услышал родной голос с непривычными для меня истеричными нотками.
- Да когда же вы оставите меня в покое? - В ответ послышалось немецкое бормотание медсестры. – Господи, за что мне все это? Убери от меня этих милых людей, прошу тебя! Что? – переспросила она у заговорившей на немецком девушки. – Опять капельница? Да куда Вы ее ставить-то собрались? На мне уже живого места нет!
Я осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Лена лежала на кровати, а медсестра закрепляла капельницу на штативе. Проверив показания каких-то стоящих рядом с кроватью приборов, девушка указала на тарелку с едой, которая стояла на прикроватной тумбочке.
- Не хочу, спасибо. Данкэ шон, - на ломанном немецком поблагодарила ее Кулемина и махнула рукой в знак того, что кушать не будет. Вздохнув, медсестра взяла тарелку и вышла из палаты. Я еле успел отскочить в сторону. Дождавшись, пока девушка скроется за поворотом, я глубоко втянул в себя воздух, а потом, резко выдохнув, открыл дверь.
- Гутэн таг, майнэ либе, - громко сказал я. Ленка подскочила на кровати, скорее не от испуга, а от неожиданности. Пока она ошарашенно смотрела на меня, я успел рассмотреть ее: сильно похудела, бледность на лице так и осталась, темные круги под глазами, а вот живота у лежащей на спине девушки под простынкой уже не наблюдалось. Опухоль удалили, это было понятно сразу. От этого Ленка стала казаться какой-то совсем маленькой и хрупкой. Совсем замучили мою девочку… и, вместе с тем, спасли ей жизнь. Даже не представляю, как мой белокурый ангел переносила все, что с ней делали… Химиотерапия, лучевая, бесконечные анализы, капельницы и уколы… Не знаю, как она выдержала все это, как еще способна дышать и жить. Я поражаюсь ее силе и воле, восторгаюсь ею.
- Как ты здесь… Откуда ты взялся? – видимо, все еще находясь в состоянии шока, спросила Кулемина.
- Одну секунду, - ответил я и, переложив цветы на сгиб локтя, закопался в разговорнике, который везде таскал с собой. - Ихь коммэ аус русланд.
- Как ты узнал, где я? – продолжала сыпать вопросами девушка. Да что с ней случилось? Я так соскучился, что готов был схватить ее на руки, прижать к себе и целовать куда придется, если бы не эта капельница, а она будто вовсе не рада меня видеть. Господи, неужели все происходящее не сон?! Неужели передо мной мой нежный ангел? Живая, настоящая, неимоверно любимая.
- Родителей твоих допросил, - ответил я и, подойдя поближе, положил букетик на тумбочку. – Они-то и рассказали мне о том, как ты полгода назад обманула всех и сбежала сюда.
- Я не сбежала, - насупилась Кулемина. – Они сами отправили меня сюда! Тогда я уже ничего не решала, просто была не способна. Я почти ничего не помню… Помню только, что врачи собрали консилиум и сообщили моим родителям, что единственная слабая надежда на то, что я останусь жива, это дорогое лечение в этой клинике, - Лена тяжело вздохнула и отвела взгляд. - Они квартиру решили продать. Я не хотела, но меня не слушали… А квартира - это единственное, что у нас есть… Точнее было, - девушка перевела на меня усталый взор. - Когда я поняла, что они уже все сделали, я только попросила, чтобы они никому не говорили о том, что я жива… Особенно тебе. Вероятность того, что это лечение поможет, была ничтожно мала, поэтому я и не хотела никого обнадеживать.
- Глупенькая ты моя, - улыбнулся я и, присев на краешек кровати, нежно провел пальцем по щеке блондинки. – Ну зачем ты так, Лен? Ты не представляешь, как тяжело я пережил известие о твоей смерти. Я же полгода винил себя в твоей гибели…
- Винил? – изумленно посмотрела на меня Лена.
- Конечно. Ведь это после нашей с тобой ссоры ты якобы умерла. Ты не представляешь, как я сходил с ума! Я же чуть было в запой не ушел… Игорь с Ваней мозги промыли, - вспомнил я события полугодовой давности. - Столько раз возвращался к нашему последнему разговору и все время чувствовал, как делаю тебе больно. Ненавидел себя за это, хотел все исправить, но когда решился, мне сказали, что уже поздно, и тебя больше нет.
- Вить, ты простил меня? – глаза моей возлюбленной неожиданно наполнились слезами.
- За что? – нахмурился я.
- За вранье… За то, что врала про беременность, про родителей, про жилье… - слезинки скользнули вниз по щечкам девушки. – И там, в больнице после того, как мне у тебя дома стало плохо, это я попросила врача не говорить тебе. Прости меня, пожалуйста… Я сбежала, растерялась, не знала, что делать. Я боялась, что если ты узнаешь так… - Кулемина прикрыла личико руками.
- Ленок… - хотел я сказать то, что так долго держал в себе, но она меня перебила.
- Прости меня за то, что солгала тебе и насчет своей смерти, - Ленка надрывисто всхлипнула. - Я правда чуть не умерла. Я думала, что это конец… И мне было не страшно, понимаешь? Незачем мне жить было! Когда я поняла, что ты не придешь, я думала, что ты никогда меня не простишь, что я тебе больше не нужна… Думала, что ты меня презираешь, ненавидишь, что вся сказка закончилась… - по личику моей девочки катились крупные слезы, а сама она выплескивала на меня всю свою боль и горечь.
- Глупенькая моя, - стирая с ее кожи мокрые дорожки, оставленные слезами, тихо произнес я. – Это я должен просить у тебя прощение за то, что не выслушал, не понял, не помог, не поддержал… Ты любовь всей моей жизни, Ленка! - я осторожно, чтоб не зацепить капельницу, приподнял блондинку, еще раз поражаясь ее болезненной худобе, и прижал к своей груди.
- Все равно, такая я тебе теперь точно буду не нужна, - снова захныкала Кулемина.
- Какая «такая»? – снисходительно посмотрев на нее, спросил я, ожидая услышать очередную глупость.
- Я никогда не смогу забеременеть, мне каждый год, если не полгода нужно будет ездить сюда, проверяться, сдавать анализы, диагностироваться, - хлюпая носом, рассказывала блондинка. – Зачем я тебе такая больная нужна, а? Я буду постоянно бояться того, что не все метастазы удалось вытащить из моих внутренностей, что эта зараза опять будет расти.
- Леночка, я очень тебя люблю. И твои проблемы этого не изменят, поняла? – поглаживая по белокурой голове свою возлюбленную, говорил я, чуть покачиваясь с ней из стороны в сторону. Руку как-то странно защекотало, и я, взглянув на ладонь, увидел несколько светлых волос на своих пальцах. Это не вызвало у меня никакой неприязни – я лишь крепче прижал к себе чуть подрагивающую девушку. – Если надо будет, мы сюда переселимся, слышишь?
- А ребенок? – всхлипнув, спросила Лена. - Ты захочешь маленького, а я не смогу! Никогда не смогу… Мне внутри там все исковеркали ведь…
- И с ребенком что-нибудь придумаем, обещаю…
Ленка притихла у меня на руках, доверчиво прижимаясь всем телом, а я никак не мог надышаться ею, не мог поверить в то, что меня греет ее тепло, что я чувствую, как она дышит, как бьется ее сердечко.
Так мы просидели около получаса, а потом пришла медсестра, чтобы снять капельницу. Ленка была грустная и смотрела на меня так преданно и нежно, что я невольно задавал себе вопрос: как я тогда смог ее прогнать? Моя. Самая близкая и чуткая.
- Значит так, мне сейчас нужно сходить к твоему врачу. К моему возвращению ты должна улыбаться и быть радостной. Поняла? – наигранно строго произнес я. Девушка кивнула. Я не удержался и оставил на ее губах легкий поцелуй, который для меня стал самым желанным в моей жизни прикосновением к губам женщины.
Выйдя из палаты, я огляделся, но понял, что одному мне точно не справиться. Отзвонившись другу, я спустился в холл и стал ждать Романова. Первые несколько минут я просто наслаждался тем теплом, которое разливалось внутри меня, наслаждался тем ощущением, которое ушло вместе с моей Леной, а сейчас понемногу стало возвращаться, словно пробуждая меня от долгого кошмарного сна. Когда первая волна этих ощущений позволила мне снова думать, меня вдруг посетила мысль о том, какими же все-таки причудливыми бывают повороты судьбы. Моя первая встреча с Леной в переходе между станциями метро, любовь к ней, ее чистое и светлое чувство ко мне, которое я едва не загубил… А что было бы, если бы я не наткнулся на ту страничку в социальной сети? Хватило бы у Лены сил? А смогли бы ее родители достать еще денег на лечение дочери? Я не сказал своему ангелу, но у ее семьи больше ничего не осталось, кроме крохотной комнатки в коммуналке на окраине города, а лечение еще не до конца завершено. Пусть самое страшное для Лены уже позади, но еще одного рецидива она точно не переживет, а это значит, что нужно сделать все для того, чтобы предотвратить возможные осложнения. И я оплачу все, что нужно, а Ленке это знать совсем не обязательно… Нет, я расскажу, но позже, не сейчас. Вранья между нами больше не будет, просто в данный момент я хочу вдоволь насладиться ее нежностью и теплом, а все остальное позже. Ленка жива и относительно здорова. И пусть впереди еще долгие месяцы реабилитации и восстановления, пусть это не последний наш визит в эту больницу, но Лена жива, мы вместе, а это самое главное. Мы сможем все. Больше никогда не отпущу ее от себя… Степнова Елена Никитична… Звучит красиво… Не стоит с этим затягивать. Я верю, что теперь у нас все будет хорошо, и впереди нас ждет светлое будущее.

ого,вот это подарооок!!!!!! мне понравились два эпилога! каждый по своему берет за душу!
спасибо Тане за 2-ой эпилог! а Юле,спасибо еще раз за этот фик!!!

Юльчик, первый эпилог, конечно же, не оставил меня равнодушной и вызвал бурю эмоций.
Но всё же отдельное огромнейшее СПАСИБО тебе за этот счастливый конец! Ну не могу я, когда с Леной вот так, как в первом эпилоге... Удивляюсь, как это ещё моя клавиатура способна печатать и не утонула!

А Вите будет урок. Надеюсь, что теперь он будет сначала слушать и слышать, а потом уже делать. Думаю, что пол года мучений, сожалений о своём поступке, терзаний и жизни одними воспоминаниями навсегда изменили его мировозрение.
Впереди ещё долгий, трудный путь и в физическом и в эмоциональном плане. Ясное дело, что всё, что случилось не прошло бесследно для Лены и не пройдёт никогда. Но теперь она будет знать, что ей есть за что и ради кого бороться, и, как мне кажется, это самое главное!

Юлька, ещё раз огроменнейшее СПАСИБО тебе за этот шикарный фик! Что бы ты там себе не напридумывала и не говорила, это твоё произведение восхитительно!!!

Спасибо, Юля! Очень затрагивающий и интригующий рассказ.
Хотя мне понравилась больше первая концовка (не смотря на то, что сама и говорила, что рак сейчас лечат).
Но после прочтения второй, хочется повыпрашивать у тебя продолжения! Все-таки хочется тут увидеть Ленку здоровой и беременной .

А мне больше вторая прода понравилась У них там так все хорошо, и КВМ существует в этом фанфе)

Юляяяя! Я тебе уже говорила, что тебя люблю? Так вот, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! Уиии))) Все так хорошо Все-таки иногда так хочется позитива) Спасибо тебе огромное преогромное за второй эпилог!

Привет, Юль)
Да-да, я скотина. Я признаюсь в этом полностью
Да, я читала все эти месяцы твои произведения, но не комментировала их нифига, потому что я овца Простиии меняяяяяя
Блин, я исправлюсь! Честно-честно! Буду заходить, читать, комментировать, ведь мне так нравится все, что ты пишешь и с моей стороны, не оставить комментарий - это просто преступление!.. И тебе, я надеюсь, будет приятно, если ещё один человек, будет писать здесь, насколько ему нравятся твои фанфики и все остальное...
Этот фанфик "Во мне" мне ооочень понравился!)) Блин, были такие проды, что просто хотелось на стену лезть от переживаний!) Иногда реветь хотелось, иногда смеяться) В общем, он произвел на меня очень большое впечатление!
Не знаю почему, но мне больше понравился первый эпилог... Он как-то по-своему трагичен и эмоционален... Вся разревелась пока его читала... И давно я что-то ничего не читала с трагичным финалом... Но второй эпилог мне тоже понравился, он такой, знаешь, вселяет надежду, что ли))) Но классные оба))
Ты молодчинка, спасибо тебе за этот фик и за ту бурю эмоций, которую он у меня вызвал))